Эдуард Асадов.

Если град зашумит с дождем,
Если грохнет шрапнелью гром,
Все равно я приду на свиданье,
Будь хоть сто непогод кругом!

Если зло затрещит мороз
И завоет метель, как пес,
Все равно я приду на свиданье,
Хоть меня застуди до слез!

Если станет сердиться мать
И отец не будет пускать,
Все равно я приду на свиданье,
Что бы ни было - можешь ждать!

Если сплетня хлестнет, ну что ж,
Не швырнет меня подлость в дрожь,
Все равно я приду на свиданье,
Не поверя в навет и ложь!

Если я попаду в беду,
Если буду почти в бреду,
Все равно я приду. Ты слышишь?
Добреду, доползу... дойду!

Ну, а если пропал мой след
И пришел без меня рассвет,
Я прошу: не сердись, не надо!
Знай, что просто меня уже нет..

Эдуард Асадов.

Она вошла, совсем седая,
Устало села у огня,
И вдруг спросила «Я не знаю,
За что ты мучаешь меня.
Ведь я же молода, красива,
И жить хочу, хочу любить
А ты меня смеряешь силой
И избиваешь до крови.
Велишь молчать? И я молчу,
Велишь мне жить, любовь гоня?
Я больше не могу, устала.
За что ты мучаешь меня?
Ведь ты же любишь, любишь, любишь,
Любовью сердце занозя,
Нельзя судить, любовь не судят.
Нельзя. Оставь свои «нельзя».
Отбрось своих запретов кучу,
Хоть сейчас, хоть в шутку согреши:
Себя бессонницей не мучай, сходи с ума, стихи пиши.
Или в любви признайся, что ли,
А если чувство не в чести,
Ты отпусти меня на волю, не убивай, а отпусти».
И женщина, почти рыдая, седые пряди уроня, твердила:
«Я не знаю, за что ты мучаешь меня».
Он онемел.
В привычный сумрак вдруг эта буря ворвалась.
Врасплох, и некогда подумать
«Простите, я не знаю Вас. Не я надел на Вас оковы»
И вдруг спросил едва дыша: «Как Вас зовут? Скажите, кто Вы?»
Она в ответ: «Твоя Душа».

Эдуард Асадов.

Май. Беспокойство. Звезд толчея…
Луна скользит по плотине…
А рядом на бревнышке друг мой и я
И наша «Беда» посредине.

Носила «Беда» золотой пучок,
Имела шарфик нарядный,
Вздернутый носик и язычок
Хитрый и беспощадный.

Она улыбнулась мне. Я просиял,
Пригнул ей облачко вишни.
Друг мой нахмурился, встал и сказал:
— Я, кажется, третий лишний.

Но девушка вспыхнула: — Нет, постой!
Сам не решай задачи.
Да, может, я сердцем как раз с тобой.
Ишь ты, какой горячий!

Снова сидим. От ствола до ствола
Тени легли несмело…
Девушка с ветки цветок сорвала
И другу в петличку вдела.

Тот, улыбнувшись, губами взял
Белый бутончик вишни.
Довольно! Я кашлянул, хмуро встал.
— Пожалуй, я третий лишний!

Она рассмеялась: — Вскипел, чудак!
Даже мороз по коже.
А может, я это нарочно так 
И ты мне в сто раз дороже?!

Поймите, братцы: гремит река,
Кипят жасмин, облепиха,
Метет сиреневая пурга…
В природе и в сердце моем пока
Просто неразбериха!

А вот перестанет весна бурлить, 
И будет мне звезды слышно,
Они помогут душе решить,
Кто лишний, а кто не лишний!

И дни летели, как горький дым.
Ночи – одна бессонница.
Она все шутит, а мы молчим
И все не знаем, с другом моим,
Дружить нам или поссориться.

Но вот отшумела в садах весна.
Хватит. Конец недугам!
Третьим лишним была – она!..
Так мы решили с другом.

Эдуард Асадов.

Девушка, вспыхнув, читает письмо.
Девушка смотрит пытливо в трюмо.
Хочет найти и увидеть сама
То, что увидел автор письма.

Тонкие хвостики выцветших кос,
Глаз небольших синева без огней.
Где же "червонное пламя волос"?
Где две "бездонные глуби морей"?

Где же "классический профиль", когда
Здесь лишь кокетливо вздернутый нос?
"Белая кожа"... но, гляньте сюда,
Если он прав, то куда же тогда
Спрятать веснушки? Вот в чем вопрос!

Девушка снова читает письмо,
Снова с надеждою смотрит в трюмо.
Смотрит со скидками, смотрит пристрастно,
Ищет старательно, но... напрасно!

Ясно, он просто над ней пошутил.
Милая шутка! Но кто разрешил?!
Девушка сдвинула брови. Сейчас
Горькие слезы брызнут из глаз...

Как объяснить ей, чудачке, что это
Вовсе не шутка, что хитрости нету!
Просто, где вспыхнул сердечный накал,
Разом кончается правда зеркал!

Просто весь мир озаряется там
Радужным, синим, зеленым...
И лгут зеркала. Не верь зеркалам!
А верь лишь глазам влюбленным!

Эдуард Асадов.

Вы его любили? Неужели? 
Но полшага — разве это путь?! 
Сколько вы пудов с ним соли съели? 
Как успели в душу заглянуть?! 

Что вы знали, ведали о нем? 
To, что у него есть губы, руки, 
Комплимент, цветы, по моде брюки — 
Вот и все, пожалуй, в основном? 

Что б там ни шептал он вам при встрече, 
Как возможно с гордою душой 
Целоваться на четвертый вечер 
И в любви признаться на восьмой?! 

Пусть весна, пускай улыбка глаз... 
Но ведь мало, мало две недели! 
Вы б сперва хоть разглядеть успели, 
Что за руки обнимают вас! 

Говорите, трудно разобраться, 
Если страсть. Допустим, что и так. 
Но ведь должен чем-то отличаться 
Человек от кошек и дворняг! 

Но ведь чувства тем и хороши, 
Что горят красиво, гордо, смело. 
Пусть любовь начнется. Но не с тела, 
А с души, вы слышите, — с души! 

Эдуард Асадов.

Он так любовь свою берег, 
Как берегут цветы. 
И так смущался, что не мог 
Сказать ей даже «ты» 

Он ей зимой коньки точил, 
Для книжек сделал полку, 
Все чертежи ее чертил 
И тайно в паспорте хранил 
Зеленую заколку. 

Она смеялась - он светлел, 
Грустила – он темнел: 
И кто сказал, что будто б нет 
Любви в семнадцать лет. 

К тому, что будет впереди, 
Навстречу всей Вселенной 
Бежали рядом два пути, 
Сближаясь постепенно. 

Робея под лучами глаз, 
Не смея губ коснуться, 
Он не спешил: настанет час, 
Когда пути сольются. 

Когда придут взамен тревог 
Слова «люблю» и «да» 
И над скрещеньем двух дорог 
Не робкий вспыхнет огонек, 
А яркая звезда! 

И жизнь была бы хороша – 
Презрей он ту «услугу», 
Но раз не вынесла душа 
И он, волнуясь и спеша, 
Во всем признался другу. 

Тот старше был и больше знал, 
И тем слегка гордился. 
-Ты просто баба - он сказал- 
-Как маленький, влюбился. 

Любовь не стоит и гроша, 
Коль сердце только тает. 
Запомни, женская душа 
Несмелых презирает. 

Она ж смеется над тобой, 
Почти наверняка, 
Да где ж характер твой мужской 
И твердая рука. 

Потребуй все, не отступай, 
Смелей иди вперед. 
Она твоя, не трусь и знай- 
Кто любит не уйдет. 


И чтоб в любви не знать обид 
Запомни навсегда, 
Что грубость девушка простит, 
А глупость – никогда. 

Весенний ветер ли подул, 
Коварен и лукав, 
Иль друга речь, иль крови гул, 
Но парень, выслушав, кивнул: 
-Возможно, ты и прав. 

Звенела ночь, луна плыла, 
Как ворон мгла кружила. 
И хоть растеряна была, 
Она и правда не ушла, 
Наверное, любила. 

Звенели зори у реки 
Кантатами скворцов, 
И мчались дни, как огоньки, 
Как стрелы поездов. 

Теперь волнениям конец- 
Победа и покой, 
Но почему же стук сердец 
Подавленный такой… 
Он так любовь свою берег, 
Как берегут цветы. 
И так смущался, что не мог 
Сказать никак ей «ты» 

Но друг явился и «помог». 
И он сумел, он вырвать смог 
растеряное «да», 
Так почему ж в конце пути, 
Куда он должен был прийти, 
Не вспыхнула звезда… 

Тебе б смеяться по утру, 
А ты весь, будто сварен, 
Зачем стоишь ты на ветру, 
О чем ты плачешь, парень?

Эдуард Асадов.

ДОБРОТА.

Если друг твой в словесном споре
Мог обиду тебе нанести,
Это горько, но это не горе,
Ты потом ему все же прости.

В жизни всякое может случиться,
И коль дружба у вас крепка,
Из-за глупого пустяка
Ты не дай ей зазря разбиться.

Если ты с любимою в ссоре,
А тоска по ней горяча,
Это тоже еще не горе,
Не спеши, не руби с плеча.

Пусть не ты явился причиной
Той размолвки и резких слов,
Встань над ссорою, будь мужчиной!
Это все же твоя любовь!

В жизни всякое может случиться,
И коль ваша любовь крепка,
Из-за глупого пустяка
Ты не должен ей дать разбиться.

И чтоб после себя не корить
В том, что сделал кому-то больно,
Лучше добрым на свете быть,
Злого в мире и так довольно.

Но в одном лишь не отступай,
На разрыв иди, на разлуку,
Только подлости не прощай
И предательства не прощай
Никому: ни любимой, ни другу! 

Эдуард Асадов. Биография.

Эдуард Аркадьевич Асадов. ( 7 сентября 1923 г. - 21 апреля 2004 г. )


Русский советский поэт Эдуард Асадов родился в городе Мары Туркменской ССР.  Родители (армяне по национальности) работали учителями. Отец во время Гражданской войны воевал на Кавказе. После смерти отца в 1929 году переехал с матерью в Свердловск, где жил его дед. Здесь прошло детство, юность. В восьмилетнем возрасте написал своё первое стихотворение. 
Вступил в пионеры, потом был принят в комсомол. В 1938 году Асадовы переезжают в Москву. Учился в 38-й московской школе, которую закончил в 1941 году. Через неделю после выпускного вечера началась Великая Отечественная война. По комсомольскому призыву Эдуард Аркадьевич Асадов ушел добровольцем на фронт. В перерывах между боями писал стихи: «Письмо с фронта», «В землянке» и другие. В ночь с 3 на 4 мая 1944 года в боях за Севастополь Асадов был тяжело ранен под Бельбеком и потерял зрение. После взрыва вражеского снаряда, внезапно наступил мрак. Мрак навсегда. В госпитале тоже писал стихи. 
В 1946 году поступил в Литературный институт им. А. М. Горького, который с отличием окончил в 1951 году. В том же году Эдуард Асадов опубликовал первый сборник стихов «Светлая дорога» и был принят в члены КПСС и в Союз писателей. 
Стихи Эдуарда Асадова редко хвалили серьезные литераторы. Но если московская молодежь 60-х кричала с трибун стихи Евтушенко, Вознесенского и Рождественского, если ленинградские интеллигенты 60-х приглушенным шепотом декламировали на кухнях Бродского, Рейна, Бобышева, то романтические барышни всей страны Советов роняли слезы над «Стихами о рыжей дворняге» – и почитали Асадова, как своего кумира.
Умер Эдуард Аркадьевич Асадов в подмосковном городе Одинцово 21 апреля 2004, Москва. Похоронен там же, на Кунцевском кладбище.

Эдуард Асадов.

Сатана.


Ей было двенадцать, тринадцать - ему. 
Им бы дружить всегда. 
Но люди понять не могли: почему 
Такая у них вражда?! 

Он звал ее Бомбою и весной 
Обстреливал снегом талым. 
Она в ответ его Сатаной, 
Скелетом и Зубоскалом. 

Когда он стекло мячом разбивал, 
Она его уличала. 
А он ей на косы жуков сажал, 
Совал ей лягушек и хохотал, 
Когда она верещала. 

Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему, 
Но он не менялся никак. 
И все уже знали давно, почему 
Он ей не сосед, а враг. 

Он Бомбой ее по-прежнему звал, 
Вгонял насмешками в дрожь. 
И только снегом уже не швырял 
И диких не корчил рож. 

Выйдет порой из подъезда она, 
Привычно глянет на крышу, 
Где свист, где турманов кружит волна, 
И даже сморщится:- У, Сатана! 
Как я тебя ненавижу! 

А если праздник приходит в дом, 
Она нет-нет и шепнет за столом: 
- Ах, как это славно, право, что он 
К нам в гости не приглашен! 

И мама, ставя на стол пироги, 
Скажет дочке своей: 
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей, 
Зачем нам твои враги?! 

Ей девятнадцать. Двадцать - ему. 
Они студенты уже. 
Но тот же холод на их этаже, 
Недругам мир ни к чему. 

Теперь он Бомбой ее не звал, 
Не корчил, как в детстве, рожи, 
А тетей Химией величал, 
И тетей Колбою тоже. 

Она же, гневом своим полна, 
Привычкам не изменяла: 
И так же сердилась:- У, Сатана! - 
И так же его презирала. 

Был вечер, и пахло в садах весной. 
Дрожала звезда, мигая... 
Шел паренек с девчонкой одной, 
Домой ее провожая. 

Он не был с ней даже знаком почти, 
Просто шумел карнавал, 
Просто было им по пути, 
Девчонка боялась домой идти, 
И он ее провожал. 

Потом, когда в полночь взошла луна, 
Свистя, возвращался назад. 
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана! 
Стой, тебе говорят! 

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой? 
Значит, встречаешься с ней?! 
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной! 
Не смей! Ты слышишь? Не смей! 

Даже не спрашивай почему! - 
Сердито шагнула ближе 
И вдруг, заплакав, прижалась к нему: 
- Мой! Не отдам, не отдам никому! 
Как я тебя ненавижу!

Эдуард Асадов.

Да, Вы со мною были не честны.
Вы предали меня, и может статься,
Не стоило бы вовсе разбираться,
Нужны Вы мне иль больше не нужны.

Но Вы с душой нечистою своей
Всего скорее даже не увидели,
Что вслед за мною не за что обидели
Совсем для Вас неведомых людей.

Всех тех, кому я после встречи с Вами,
Как, может быть, они и хороши
Отвечу не сердечными словами,
А горьким недоверием души.

Эдуард Асадов.

Он обещал вам жизнь в раю: 
Меха, ковры, квартиру, дачу!
А я любовь вам отдаю, 
Любовь и жизнь свою впридачу. 
И хоть заманчив жар камней 
Для сердца женского, но всё же 
Судите сами: кто бедней? 
Решайте сами: что дороже? 

Эдуард Асадов.

Женщина сказала мне однажды.

Женщина сказала мне однажды:
— Я тебя люблю за то, что ты
Не такой, как многие, не каждый,
А душевной полон красоты.

Ты прошел суровый путь солдата,
Не растратив вешнего огня.
Все, что для тебя сегодня свято,
То отныне свято для меня.

В думах, в сердце только ты один.
Не могу любить наполовину,
Мир велик, но в нем один мужчина.
Больше нету на земле мужчин.

Мне с тобою не страшны тревоги.
Дай мне руку! Я не подведу.
Сквозь невзгоды, по любой дороге
Хоть до звезд, счастливая, дойду!

Годы гасли, снова загорались
Вешними зарницами в реке.
И слова хорошие остались
Легкой рябью где-то вдалеке.

И теперь я должен был узнать,
Что весь мир — курорты с магазинами
И что свет наш заселен мужчинами
Гуще, чем я мог предполагать.

А потом та женщина, в погоне
За улыбкой нового тепла,
Выдернула руку из ладони
И до звезд со мною не дошла...

Жизнь опять трудна, как у солдата.
Годы, вьюги, версты впереди...
Только верю все же, что когда-то
Встретится мне женщина в пути.

Из таких, кто верности не губит,
Ни рубля не ищет, ни венца,
Кто коли полюбит, то полюбит,
Только раз и только до конца.

Будет звездным глаз ее сияние,
И, невзгоды прошлого гоня,
В синий, вечер нашего свидания
Мне она расскажет про меня.

— Как же ты всю жизнь мою измерила?
Ворожила? — 
Улыбнется:— Нет,
Просто полюбила и поверила,
А для сердца — сердце не секрет!

И пойду я, тихий и торжественный,
Сквозь застывший тополиный строй.
Словно в праздник, радостью расцвеченный,
Не постылый вновь и не чужой.

И, развеяв боль, как горький пепел,
Так скажу я той, что разлюбила:
— Нынче в мире женщину я встретил,
Что меня для счастья воскресила!

Эдуард Асадов.

Друг без друга у нас получается все
В нашем жизненном трудном споре.
Все свое у тебя, у меня все свое,
И улыбки свои, и горе.
Мы премудры: мы выход в конфликтах нашли
И, вчерашнего дня не жалея,
Вдруг решили и новой дорогой пошли,
Ты своею пошла, я - своею.
Все привольно теперь: и дела, и житье,
И хорошие люди встречаются.
Друг без друга у нас получается все.
Только счастья не получается...

Эдуард Асадов.

Чудачка.


Одни называют ее чудачкой 
И пальцем на лоб - за спиной, тайком. 
Другие - принцессою и гордячкой, 
А третьи просто синим чулком. 

Птицы и те попарно летают, 
Душа стремится к душе живой. 
Ребята подруг из кино провожают, 
А эта одна убегает домой. 

Зимы и весны цепочкой пестрой 
Мчатся, бегут за звеном звено... 
Подруги, порой невзрачные просто, 
Смотришь - замуж вышли давно. 

Вокруг твердят ей: - Пора решаться. 
Мужчины не будут ведь ждать, учти! 
Недолго и в девах вот так остаться! 
Дело-то катится к тридцати... 

Неужто не нравился даже никто? - 
Посмотрит мечтательными глазами: 
- Нравиться нравились. Ну и что? - 
И удивленно пожмет плечами. 

Какой же любви она ждет, какой? 
Ей хочется крикнуть: "Любви-звездопада! 
Красивой-красивой! Большой-большой! 
А если я в жизни не встречу такой, 
Тогда мне совсем никакой не надо!"

Эдуар Асадов.

Я могу тебя очень ждать…

Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!


Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что всё не зря,
Что тебе это вправду надо!


Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По песку без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!


Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что всё не зря,
Что потом не предашь в дороге.


Я могу для тебя отдать,
Всё, что есть у меня и будет,
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.


Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что всё не зря,
Что люблю тебя не напрасно!